Несомненно, Германия находится в огромном кризисе. В понедельник, 16 декабря, канцлер Олаф Шольц потерял вотум доверия, и теперь страна готовится к выборам в феврале. Экономика почти не росла с 2018 года, а деиндустриализация продолжается угрожающими темпами. Разворачивающаяся катастрофа представляет собой стратегическую возможность для Китая, которую Запад не может позволить себе игнорировать.
В дополнение к уже огромным проблемам, с которыми столкнулась страна, появились западные санкции против России. Цены на электроэнергию находятся на самом высоком уровне с 2000 года, а общий объем производства с тех пор находится на самом низком уровне. Однако в своем анализе, опубликованном в Unherd , Сэм Даннинг, директор британско-китайской прозрачности (UK-China Transparency (UKCT) — орган, занимающийся исследованием англо-китайских отношений), отмечает, что спад начался много лет назад, и виноваты не только более дорогие энергоносители.
В частности, Даннинг утверждает каталитическую роль, которую сыграла масштабная «промышленная революция» на рубеже тысячелетий: Китай когда-то производил много дешевой «мусорной» продукции, а теперь он превращается в грозную и… «сложную страну-соперник».
Автомобильная промышленность является ярким примером. Сегодня китайские электромобили являются одними из лучших и самых дешевых в мире, что представляет угрозу для внутреннего производства в Германии и остальной Европе. Но так было не всегда. И дело не только в автомобилях: Китай доминирует на многих ключевых рынках, включая дроны, судостроение, солнечные панели и компоненты ветряных турбин, и это лишь некоторые из них, а также добивается успехов в других областях. Немцы начали робко воспринимать конкуренцию, но было уже поздно, —— говорит Даннинг.
Поэтому Китай начал с использования дешевой рабочей силы для создания здорового профицита экспорта. Это дало китайским компаниям деньги для инвестиций в расширение своей цепочки поставок и, что особенно важно, для совершения покупок за рубежом. Поэтому в 2004 и 2005 годах китайские государственные предприятия купили F Zimmerman и Kelch, две ведущие в мире станкостроительные компании, чье узкоспециализированное оборудование жизненно важно для тысяч производственных процессов.
В 2016 году китайские интересы взяли под контроль чрезвычайно важную немецкую компанию, гиганта робототехники KUKA. Их продукция используется в самых разных отраслях: от производителей автомобилей и аккумуляторов до компаний по производству медицинского оборудования и аэрокосмических компаний, таких как Airbus. Наряду с еще одной крупной сделкой того года — покупкой компании по производству оборудования для переработки пластмасс KraussMaffei — это стало сигналом тревоги.
Еще одним инструментом, имеющимся в распоряжении Китая, отмечает аналитик, является создание совместных предприятий. В этой системе «ожидается, что немецкие производители, желающие открыть производство в Китае, поделятся своими важнейшими знаниями и технологиями со своими китайскими конкурентами». Однако Volkswagen столкнулся с закрытием заводов из-за растущей конкуренции со стороны Китая.
«Однако Германия продолжала спать», — говорит Даннинг. Лишь в 2018 году правительство впервые сослалось на соображения безопасности, чтобы заблокировать крупное поглощение, на этот раз компании Leifeld Metal Spinning, специализирующейся на формировании металлов. В том же году тогдашний министр финансов Петер Альтмайер предложил создать специальный правительственный фонд для покупки немецких компаний, столкнувшихся с иностранными поглощениями. Идея ни к чему не привела.
Постепенно немцы, начиная с 2019 года принимать меры по проверке того, какие приобретения делают китайцы. Однако всего этого было немного.
Благодаря десятилетиям инвестиций в приобретение технологий посредством поглощений, промышленного шпионажа и совместных предприятий, а также дополнительных инвестиций в человеческий капитал, Китай теперь имеет собственную экосистему высокотехнологичных инноваций. Дни китайского копирования не прошли, просто копирование теперь сопровождается доморощенными изобретениями, — отмечает Даннинг.
В 2023 году на долю Китая пришлось более половины мировых промышленных роботизированных установок, и он превзошел Германию и Японию по количеству промышленных роботизированных установок, что является ключевым показателем автоматизации. Это, как объясняет Даннинг, потенциально позволит Китаю избежать старых компромиссов, связанных с переходом от низкопроизводительной промышленности к производству предметов роскоши.
Вопреки историческому опыту некоторых развитых стран, Китаю, возможно, не потребуется перемещать свои заводы в районы с дешевой рабочей силой. Вместо этого он склоняется к автоматизации и дешевой энергии, чтобы удерживать цепочки поставок в пределах границ, что является стратегическим преимуществом в период растущей напряженности.
В то время как США под первым президентством Дональда Трампа начали реагировать на подъем Китая, в ЕС потребовалось восемь лет ущерба, чтобы начать серьезную дискуссию о Китае. По оценкам Даннинга, реакция ЕС запоздалая и неэффективная. Достаточно взглянуть на сектор аккумуляторов, чтобы понять, почему. В попытке изменить ситуацию ЕС намекнул, что он заблокирует доступ китайских компаний к субсидиям на производство аккумуляторов, когда они инвестируют в Европу: если только они не передадут свои превосходные аккумуляторные технологии. Это тот же самый трюк, который Китай уже много лет проводит с Европой, но рука ЕС подрывается слабостью европейских инициатив по производству аккумуляторов. Буквально в прошлом месяце Northvolt объявила о банкротстве .
Учитывая внутренние разногласия в блоке, Сэм Даннинг, рассматривая внутреннюю политику Германии призывает немцев сбалансировать свои интересы с интересами все более фрагментированного торгового блока.
